Моей девочке сегодня три месяца.
Пятница 13-ое, как и день, когда она родилась.
Каждый день она чуть-чуть меняется. Сейчас уже совершенно не такая, как при рождении. И я меняюсь вместе с ней.

Три месяца у меня есть вот такая круглая лиса Василиса.
Три месяца я очень счастлива.

Сегодня мне приснилось, как мы со всем театром и еще несколькими моими знакомми (включая вернувшуюся с той стороны Куляшу и верного друга Пронину) сначала попали в тюрьму неизвестно за что и сбежали оттуда, а потом проделали то же самое с психбольничкой.

Ломтик солнца, как курага
в абрикосовом сердце врага
в красных лентах уставших полков
в темной мякоти облаков
я лежу, словно горстка живой
рыхлой почвы с пожухшей травой
и пытаюсь понять, как же так:
кто такие, откуда, тик-так,
подползает ко мне офицер
и глядит на меня сквозь прицел -
все равно он не станет стрелять
потому что я просто земля
черный сок да раскатанный грунт
и вообще никогда не умру.

Моей дочке сегодня 10 дней.
И сегодня же мне даже показалось, что она на меня похожа.

АКТ 10
ПРИХОЖАНКА
ПРИХОЖАНКА. Эта известная в нашем городе религиозная организация была основана американскими миссионерами, которые приехали сюда обращать в «истинную веру» нас – несчастных дикарей и богопротивных язычников. Однажды меня поймал на улице один из этих голубоглазых широкоплечих красавцев и с характерным американским придыханием спросил, что мне известно о Боге.
И мне так понравился этот юный проповедник, что я, решив поразить его своим остроумием, ответила:
- О! Бог! О Боге мне известно всё! Я давно и истинно верую в единого Бога нашего – Перуна, и вот сейчас только возвращаюсь с жертвоприношений. Сегодня мы посвящали нашему Богу двух грудных младенцев.
Но я тогда еще не знала, что юные проповедники – это не те люди, которые могут оценить мое чувство юмора. Христианский миссионер с ликом Апполона шарахнулся от меня, как от чумы. Он трижды перекрестился слева-направо, и что-то быстро забормотал по-английски.
Боюсь, он пропел мне анафему: с тех пор ко мне не приближался ни один американский проповедник, хотя эти «ловцы душ человеческих» очень успешно вербовали паству на улицах нашего языческого города.
Надо сказать, что голубоглазые красавцы были профессионалами своего дела. Они понимали, что при помощи одних пламенных речей нельзя обратить молодых людей в истинную веру. Поэтому они угощали новообращенных бутербродами с тонкой влажной колбасой, поили их сладкой водичкой, но самое главное – они дали надежду всем тем, кого изнутри жрала серая моль, в изобилии живущая в провинциальных городах.
Фомки (так я называю миссионеров «Церкви апостола Фомы») забирались своими тонкими ласковыми щупальцами в самые дальние уголки души юных горожан, пытаясь нащупать сокровенное – болезненное и ценное – Нереализованную детскую МЕЧТУ.
Они исполняли их с такой скоростью, с какой даже Христос не смог бы воскресить Лазаря.
Тем, кто мечтал петь – они купили музыкальную аппаратуру, инструменты, микрофоны, предоставили помещение и публику (из своих же верующих). Тем, кому снилась сцена – они сняли театр, купили декорации, сшили костюмы и разрешили ставить спектакли. Поэтам они дали возможность издавать горы своих гениальных никем нечитанных произведений, художникам организовали выставки...
Все было прекрасно. Одна только загвоздка. Никакого выхода. Никакого. Или Фома, или Перун.
Я выбрала второго.
После их песен следуют аплодисменты и бутерброды со шпротами. Проповедники раздают их зрителям в пластмассовых белых тарелках с надписью «Бог с тобой».
С моего бутерброда в центр посудины упала желтая масляная капля прямо на буквы «с» и «т». Я проглотила шпротину и прочитала получившуюся надпись.
Богобой.
Затем подняла голову и посмотрела вокруг.
...Я увидела какое-то дерево. Оно своими голыми ветками, словно японскими палочками, ухватило красное солнце. Только на мгновение. И сразу же обронило в серо-голубую муть неба - в котёл горизонта. Медленно, словно в кисель, солнце погружалось в сумерки, а сердце все также болело.
…А ведь человек рожден для счастья. Надо быть счастливым. Надо веселиться. Причем все это нужно делать срочно, иначе можно опоздать. Навсегда.
Нужно спешить.


А. Яблонская "Монодиалоги"

Я человек печальный и неприятный. Не верю в Бога, боюсь собак. Считаю, что если даже Земля круглая, это еще не значит, что она не стоит на трех китах. Спрашивается, куда дели китов?
Я хотел бы на них посмотреть. Мне больше ничего не надо. Куда их дели? Конечно, поворотись все иным боком – разве ж?
Не знаю, был ли выбор. Мог ли я что-то сделать перед тем, как меня – влажного эмбриона – столкнули в материнскую утробу. Не думаю.
Если бы. Я б не сомневался.
Я бы выбрал колбу, открыв которую смог стать расхлябанным негром в белых шортах. Днем я ходил бы по пляжу с металлоискателем, а вечером пел регги в прибрежном баре.
Но я тот, кто я есть. Я ненавижу регги. Был бы сильным - бил бы негров.
Куда дели китов?
Я человек гордый и грустный.
Был бы я художником, писал на холстах мамонтов. Как на скалах верхнего палеолита. Величественных, сильных. Или поэму, поэму... О глубоководных акулах.
Животных я не люблю. Особенно котов. Коты – это плохо. Коты едят ставриду. Акулы тоже едят ставриду. И я ем ставриду. Но разве меня или какого-то кота можно сравнивать с глубоководной акулой? Смешно, ей богу.
Я человек робкий и завистливый.
Таланта у меня нет, живу я в мансарде, и это слово нравится мне больше, чем собственное место жительства. Многажды голуби пытались свить гнездо на моем балконе, но всякий раз я потрошил гнезда, разбивал яйца. На моем балконе никого не будет.
Музыку я не слушаю, и если б мог - запретил музыку.
На улицу я выхожу редко. Особенно теперь. Теперь уже не выхожу. Но раньше, когда выходил, случалось так, что из какого-то окна неслись те самые звуки, которые сообщали мне, что я не негр в белых шортах, что у меня нет металлоискателя, что я не шляюсь по пляжу и не пою регги…
Ненавижу регги.
Хотя уже не важно.
Я вот что хочу сказать.
Я умираю.
Первое, самое странное, и то, чем я даже немного горжусь это – причина моей смерти. Врачи поставили диагноз и сами ему не верят. Лихорадка денге… Вирусное заболевание, широко распространенное в тропических и субтропических регионах. Индонезия, страны Карибского бассейна... Вирусы-возбудители относятся к арбовирусам, переносятся москитами... Так же, как желтая лихорадка…
Это очень интересная штука… Я читал.… Потом уже. Когда понял.
А поначалу, конечно, не знал… В родном городе, где я прожил от рождения и до смерти 11 689 дней, москитов можно увидеть только в учебниках зоологии… Девять месяцев в году здесь осень. Еще три месяца зима… А я не могу так… Я это не терплю… И потому болею от холода, от ужаса… Это для меня обычно… И когда это случилось снова, я и представить не мог…
Внезапно поднялась температура. Валялся 7 дней с головной болью. Болели суставы, мышцы. Потом пятна по телу…. И вот дальше – интересно. Я начал догадываться… Сквозь туман, сквозь хруст… Медицинские справочники называют это «периодом физического истощения и депрессии, следующие после явных проявлений лихорадки денге…». Но справочники врут. Это не истощение и не депрессия. Это просветление. Случилось чудо. Я понял все-все. Чудо, которое я выдрал из боли, горячки и слабости …
Впрочем, мне повезло … Я могу думать. Еще могу… У меня обычная форма лихорадки.
А вот в 50-х годах в Юго-Восточной Азии был зарегистрирован шоковый синдром денге. Он вызывал у маленьких детей прострацию и смерть.
Прострацию и смерть.
Сейчас я чувствую себя маленьким.
И мне хорошо.
Объяснений этому нет.
Вакцины от лихорадки денге нет.
Специфических средств лечения не существует.
Врачи давали мне антибиотики, зная, что они не помогут. Я пил их, зная, что они не помогут. А потом вдруг понял, что притворяться не нужно. Я свободен. Для меня наступило время правды. Я могу не пить антибиотики. Я не сумасшедший и не самоубийца. Я просто честен. Впервые.
И пока я не мертв и не в прострации, я должен кое-что сказать.
Не стану (это смешно) оперировать такими словосочетаниями как, «последняя воля» или «предсмертное послание»…
Тем более в моем перечне нет ничего конкретного. Но это важно. Мне важно.
1)Куда дели китов? Китов нужно спасти. Пока еще не поздно. Земля не подвешена в воздухе. Это несправедливо. Так нельзя.
2)Вчера я включил телевизор и увидел одного мальчика, который играл на акордеоне. Я ненавижу музыку, вы знаете. Но тут дело не в ней. Я никого никогда не встречал. И вдруг понял: произошло. Мальчик играл. Мальчик сильно подавался вперед в тех местах, когда музыка становилась похожа на истеричную птицу. Мальчик закрывал глаза. Я почти не разглядел его. Он играл секунд 15. Но я вот что хотел бы сказать. Я люблю его.
3)Местность, где мы живем – отвратительна. Она вовсе не заслуживает быть нанесенной на карту, если бы не один факт. Здесь найдены останки мамонтов, шерстистых носорогов, гигантских оленей, диких лошадей. Я всех их нарисовал. Может быть не точно, но я нарисовал их всех тушью в своей тетради. И еще. Человека, который жил во времена тех величественных животных, обычно описывают так: низкий покатый лоб, выступающие надбровные дуги, отсутствие подбородочного выступа, примитивные мыслительные способности. Так вот я протестую. Я против того, чтобы этих людей называли примитивными. Это они добыли первый огонь, построили жилища, сшили одежду. Они достойны уважения. Эти люди без подбородка сумели выжить здесь. А я не смог.
4)Я ни разу не видел металлоискателя и не носил белых шорт. И я думаю, это плохо. Тут какая-то ошибка. Не должно так быть, чтобы человек, который хочет петь - не поет…. Это ужасная ошибка. Кто бросает нас в чужие колбы? Мы живем не правильно. Справедливость есть, но почему так поздно? Вот даже то, что я умираю от тропической лихорадки - справедливо… Это МОЯ смерть. Я счастлив, что умираю своей смертью, хотя и прожил чужую жизнь.
5)И последнее, самое главное. Нет-нет. Ничего нового. Повторюсь. Первое – это киты. И второе – важное, очень важное – любовь.
Я люблю тебя, мой мальчик.

дождь причесан, как первоклассник.
осень впервые пришла, как праздник.
даже не знаю, зачем я так радуюсь
с чем это связано
может, с внезапным падением градусов
цельсия, может быть, с этой внезапной
ценностью каждого
кубометра воздуха
может быть, просто с возрастом

Аня. 31 августа, 2007

Не знаю как, но, кажется, что я -
огромная серебряная рыба -
лежу-вздыхаю тяжко под ножом,
и думаю о мутном океане
в котором город - облако и шпиль -
все потонуло и застыло в капле
в кружении песчинок, в темноте,
в мерцании загадочных растений
(мы вроде это в школе проходили
они фосфорицируют в ночи)
все кончилось - крючок, наживка, сеть,
хотя всего скорее - божья воля
(нет! если волей наделять кого-то
пусть лучше будет рыба, а не бог).
итак - сама - по внутреннему зову
из любопытство или шутки ради -
а может быть какая-нибудь жертва?
она себя загнала в эту сеть,
легла под нож и тяжко-тяжко дышит

смотри наверх! большой булыжник неба
как перышко мне падает на грудь.

(21.06.10)

две девочки в белых замызганных платьях
и дерево в белом и розовом цвете
и мальчик на красном живом самокате
и рыжий прохвост территорию метит
и улица кривится, как позвоночник
и спичечный короб получен на сдачу
и мысль, от которой ни утром, ни ночью -
про бедную Розу и знойного мачо...
а в сумке вибрирует гном телефонный,
и номер знакомый сжигает ладони
цепляется облако шапкой за склоны,
а я - волосами за крюк на балконе
и движется вечность, неточность, прозрачность
и слышится голос, и падает вечер
и чудится, будто ты стражем назначен -
в бессрочном порядке стеречь бесконечность

(20.04.07)